«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл - Эдит Несбит

Именно Освальд вскрыл стенку стеклянного короба в холле, чтобы извлечь оттуда лису, держащую в пасти серо-зелёную утку. Когда остальные увидели, как живописно выглядит эта парочка чучел на зелёной лужайке, всё было потеряно безвозвратно.

Наша компания спешно кинулась за остальными чучелами, а их в доме дяди имелось невероятное множество. По большей части это были его охотничьи трофеи, кроме лисы из холла. А ещё лисьей головы без туловища, которую мы разместили на кусте так хитро, что казалось, будто лиса выглядывает из зарослей. Чучела птиц мы привязали верёвками к дереву. Утконос словно бы сидел на собственном хвосте, а выдра на него скалилась.

Затем Дикки придумал ещё кое-что. И хотя за это нам потом досталось куда меньше, чем за чучела, сам я считаю его затею такой же пагубной, хотя, если по-честному, она была столь же занятной, как измысленная Освальдом.

Взяв поливочный шланг, Дикки перекинул его через ветку кедра. Затем мы подтащили лестницу, которой пользуются для мытья окон, опустили конец шланга на верхнюю ступеньку, и вода оттуда потекла вниз.

Это сооружение замышлялось как водопад, но вода текла сквозь ступеньки, так что земля у подножия лестницы быстро раскисла в жидкую грязь. Тогда мы накрыли ступеньки плащами отца и дяди, и вода наконец потекла как задумывалось, каскадом.

Ох, и до чего же славно у нас получилось! Стремительно падая вниз, вода устремлялась дальше по лужайке в вырытый нами небольшой канал, так что выдра и утконос как бы попали в естественную среду обитания.

Надеюсь, читая, вы не соскучились. Во всяком случае, нам было очень весело. А если совсем уж по-честному, мы никогда ещё не проводили время так замечательно, пока всё не кончилось.

Мы вытащили из клеток всех кроликов, прицепили им розовые хвосты из бумаги и гонялись за ними с охотничьими ружьями, сделанными из газеты «Таймс», пока они все не разбежались. И прежде чем их удалось изловить (уже на следующий день), съели очень много салата и прочей зелени на огороде. Освальду жаль, что так получилось. Садовник-то ему нравится.

Денни хотел морским свинкам тоже приделать хвосты, но толку, естественно, не добился. Послушал бы нас, когда мы ему сказали, что у морских свинок нет ничего такого, к чему можно было бы прицепить бумагу. Но он это принял за шутку.

Мы думали, он растеряется, когда сам убедится, однако он без тени растерянности произнёс:

– Не беда.

И, выпросив у девочек обрезки голубой ткани, оставшейся от шитья халатов, сделал из них пояски, которые повязал морским свинкам, как сам выразился, «вокруг их маленьких животиков». Они стали очень забавные с голубыми бантиками на спинах, и одну из них потом так нигде не нашли.

То же случилось и с черепахой, когда мы раскрасили алой краской её панцирь. Она улизнула от нас и больше не возвращалась. Видимо, кто-то её забрал себе, приняв за редкостный драгоценный вид, ещё не известный в наших холодных широтах.

Лужайка под кедром, населённая словно ожившими чучелами животных и птиц, кроликами с бумажными хвостами и водопадом, превратилась в мечту о красоте.

Элис сказала:

– Как бы я хотела, чтобы тигры выглядели не такими плоскими. Ведь когда внутри подушки, трудновато в них заподозрить затаившихся хищников, которые вот-вот на вас прыгнут. Вот если бы мы заставили эти шкуры стоять, как когда-то при жизни…

– А не подойдут ли для этого подставки из-под пивных бочонков? – пришло в голову мне.

Мы вытащили из подвала две подставки, уложили на них диванные валики, сверху примотали верёвками шкуры, и получилось именно то, что надо. Ножки подставок сделались тигриными лапами. Это был, что называется, завершающий штрих.

Затем мы, мальчики, переоделись в купальные костюмы, и теперь могли играть под водопадом, не боясь испортить одежду. По-моему, с нашей стороны это было очень предусмотрительно.

Девочки тоже приняли кое-какие предосторожности, подоткнув подолы платьев и сняв туфельки с чулками.

Г. О. намазал ноги и руки жидкостью Конди (слабым раствором марганцовки), чтобы сделаться смуглым, как Маугли, хотя главным был Освальд, который заранее предупредил, что эту роль исполнит сам. Остальных тоже возмутило самозванство Г. О.

– Ну что же, – сказал ему Освальд. – Никто не просил тебя краситься, но раз уж ты это сделал, придётся тебе быть бобром и жить в запруде под водопадом. Пока с тебя вся смуглость не сойдёт.

– Да ладно. Не заставляй его. Пусть будет бронзовой статуей, из которой бьёт вода в фонтане дворцовых садов.

Мы вручили Г. О. шланг и заставили держать над головой. Вышел прекрасный фонтан, только марганцовка с Г. О. никак не смывалась.

Тогда Дикки и Освальд тоже покрасились в коричневый цвет и высушили Г. О., насколько удалось, своими фиолетовыми носовыми платками, потому что он уже начал чихать. Кстати, он ещё долго потом оставался «смуглым».

Освальду настала пора становиться Маугли, и мы принялись распределять роли для остальных. Обрезок шланга, который лежал на земле, стал Каменным Питоном Каа. Пинчер – Серым Братом, только мы его не могли найти. Пока все прочие разговаривали, Дикки и Ноэль принялись возиться с тиграми.

А потом произошло событие до того прискорбное, что нам сразу стало не до веселья, не до игры, хотя мы такого совсем не желали и ни в чём виноваты не были.

Девочка Дейзи, всё это время сидевшая в доме и целиком поглощённая «Книгой джунглей», неожиданно вышла, как раз когда Дикки с Ноэлем забрались под тигров и стали их двигать, пугая друг друга.

Я далёк от того, чтобы винить в чём-то девочку. Вряд ли она представляла себе, сколь пагубные последствия повлечёт за собой её стремительный и опрометчивый поступок. Тем не менее, если бы не она, мы бы, возможно, вышли из этой истории с куда меньшими неприятностями. Ибо то, что случилось, было и впрямь ужасно.

При виде тигров Дейзи на миг замерла, а потом с кратким и пронзительным, как паровозный свисток, визгом брякнулась оземь.

– Не бойся, нежная индийская дева! – воскликнул Освальд, с удивлением про себя отмечая, что малютка, видимо, всё же умеет играть. – Я сам тебя донесу. – И он прыгнул вперёд, вооружённый луком и стрелами аборигенов, позаимствованными из кабинета дяди.

«Нежная индийская дева» не двигалась.

– Иди же сюда! – позвала её Дора. – Давай укроемся вон в том убежище, пока этот отважный рыцарь будет биться за нас.

Вот уж Дора могла бы вспомнить, что изображаем мы не рыцарей, а дикарей. В этом она вся.

Девочка Дейзи